Единство личности

Психологическаяжизнь ребенка удивительная вещь, поражающая всякий раз, когда с нею сталкиваешься. Но самым интересным во всем этом, вероятно, является то, что для того, чтобы понять какой-то эпизод биографии ребенка, нужно развернуть весь свиток его жизни. Каждое действие ребенка способно отразить в целом как его жизненный путь, так и личность, и поэтому трудно понять его поведение без осмысления этой скрытой подоплеки прошедшей жизни. Это явление мы и называем единством личности. Развитие этого единства — соединение поведенческих актов и их экспрессии в единое целое — начинается в очень раннем возрасте. Требования, предъявляемые жизнью, вынуждают ребенка реагировать унифицировано, и этот способ реакции на различные ситуации не только формирует характер ребенка, но и индивидуализирует каждое из его действий, отличая их от сходных поступков других детей.Этот феномен единства личности, как правило, не рассматривается большинством психологических школ, и если уж не совсем игнорируется, то не вызывает у них должного внимания. В результате в психологической теории и психиатрической практике часто случается, что какой-либо неожиданный жест или выражение рассматривается обособленно, как нечто автономное. Иногда такое проявление называют сложным и предполагают, что его можно отделить от остальной деятельности индивида. Однако такая процедура сравнима с вычленением одной ноты из мелодического ряда, чтобы попытаться понять значение этой ноты отдельно от всей цепочки нот, составляющих мелодию. Такой прием некорректен, но, к сожалению, широко распространен.Индивидуальная психология вынуждена занять противоборствующую позицию по отношению к этому широко распространенному заблуждению, которое является особенно вредным, если дело касается воспитания детей. В этой связи подобная ошибка ярко проявляется в теории наказания. Что обычно происходит, когда ребенок совершает нечто, за что должен быть наказан? Верно, что в определенной степени принимается во внимание общее впечатление, производимое личностными качествами ребенка. Но гораздо чаще это является вредным, чем полезным, так как в случае частого повторения ошибки учитель или родитель склонны подходить к ребенку с предубеждением, считая его неисправимым. Верно также то, что на основании общего впечатления мы часто принимаем менее суровые меры к проступкам ребенка, чье поведение в других случаях вполне хорошее.Тем не менее, ни в одном из этих случаев мы не затрагиваем корня проблемы, как нам следовало бы, опираясь на понимание единства личности ребенка. Это то же самое, что и попытка понять значение нескольких отдельных нот, вырванных из контекста целой мелодии.Когда мы спрашиваем у ребенка, почему он ленив, мы не можем ожидать от него того, что он знает основную связь, которую нам важно выяснить. Мы также не можем ожидать того, что он скажет нам, почему он лжет. Уже несколько тысячелетий повторяется изречение Сократа, так глубоко понимавшего человеческую природу: «Как трудно познать самого себя!» Так по какому же праву тогда мы требуем от ребенка, чтобы он дал ответы на такие сложные вопросы, разрешить которые трудно даже психологу. Умение истолковать всю значимость конкретной реакции ребенка предполагает наличие метода для понимания всей его личности. Это не означает описание того, что он делает и как поступает, а включает в себя понимание отношения ребенка к тем задачам, что стоят перед ним.Следующий пример показывает, как важно для нас знать всю историю жизни ребенка. Мальчик тринадцати лет был старшим из двух детей в семье. В течение пяти лет он был единственным ребенком и был вполне счастлив. Затем родилась сестричка. До этого все, кто окружал мальчика, были просто рады исполнять его желания. Мать, без сомнения, баловала его. Отец был человеком спокойным и добродушным, и ему нравилось то, что сын от него зависит. Сын, естественно, был ближе к матери, так как, будучи армейским офицером, отец часто отсутствовал. А мать, умная и благоразумная женщина, стремилась удовлетворить каждую прихоть своего зависимого, но настойчивого сына. Тем не менее, ее часто раздражали его дурные манеры и угрожающие жесты. Создалась напряженная атмосфера, которая проявлялась главным образом в том, что мальчик постоянно терроризировал свою мать, командуя ею, дразня ее, короче говоря, выставляя себя в неблагоприятном свете при каждом удобном случае.Поведение мальчика беспокоило мать, но так как других отклонений за ним не наблюдалось, она сдалась, сведя свою опеку к ухаживанию за чистотой его одежды и помощью по выполнению домашних заданий. Мальчик всегда был уверен, что мать поможет ему выйти из любого трудного положения. Несомненно, он был умным ребенком, таким же развитым, как и все другие дети, и успешно учился в начальной школе, пока ему не исполнилось восемь лет. К этому времени во взаимоотношениях мальчика со своими родителями произошли большие изменения: его отношение к ним стало просто невыносимым. Он не только сводил мать с ума полным пренебрежением к внешнему виду и личной гигиене, но постоянно дергал ее за волосы, если она не удовлетворяла его желания; он никогда не оставлял ее в покое, щипал за уши или тянул за руку. Он не только не хотел менять свою тактику, но, пока росла его младшая сестра, все больше придерживался того способа поведения, который выработал. Сестренка скоро стала объектом его выходок. Он не заходил настолько далеко, чтобы причинять ей физический вред. Но его ревность по отношению к ней была очевидна. Его поведение испортилось после рождения сестры, которая стала играть свою роль в семейном созвездии.Следует особо подчеркнуть, что в подобной ситуации, когда поведение ребенка ухудшается или появляются какие-либо неприятные симптомы, нам следует принять во внимание не только то время, когда появилось это состояние, но и причину его возникновения. Слово «причина» следует употреблять с осторожностью, так как не ясно, почему рождение сестры должно быть причиной того, что старший брат стал трудным ребенком. Тем не менее, это случается часто, и такие взаимоотношения нельзя рассматривать иначе, как ошибочные, неправильные со стороны ребенка. Это не является причиной в строгом физическом и научном смысле, так как нельзя утверждать, что из-за рождения младшего ребенка старший должен испортиться. Можно утверждать, что падающий на землю камень должен лететь в каком-то конкретном направлении и с определенной скоростью. Но исследования, проводимые индивидуальной психологией, дают право говорить, что в психическом «падении» истинная причинность не играет роли — только большие или меньшие ошибки, после того, как они свершились, влияют на последующее развитие индивида.Не удивительно, что в развитии человеческой психики появляются ошибки и что эти ошибки и их последствия тесно взаимосвязаны и проявляются в какой-либо неудаче или неверной ориентации. Все это происходит благодаря целенаправленному развитию психики, а эта целенаправленность включает в себя и возможность совершения ошибок. Такая личностная установка или определение цели начинается в самые ранние годы. На втором-третьем году жизни ребенок, как правило, ставит для себя цель превосходства, которая всегда будет стоять перед ним и к достижению которой он будет стремиться своим собственным путем. Хотя постановка цели обычно включает в себя неправильное суждение, она так или иначе обязывает ребенка. Он конкретизирует свою цель специфическими действиями и организует всю свою жизнь таким образом, что она становится постоянным стремлением к достижению этой цели.Мы видим, таким образом, как важно помнить, что развитие ребенка определяется его личностной, индивидуальной трактовкой вещей; как важно сознавать, что ребенок часто находится в плену собственных ошибок, когда сталкивается с новой и трудной ситуацией. Мы знаем, что глубина или характер впечатлений, которые ситуация накладывает на ребенка, не зависят от объективных фактов или обстоятельств (например, рождения второго ребенка), а зависят в большей степени от того, как ребенок воспринимает этот факт. Данного основания вполне достаточно для опровержения теории причинности, а именно: неразрывная связь существует только между объективными фактами и их истинным значением, а не между ошибочными точками зрения на рассматриваемые факты.Что действительно примечательно относительно нашей психической жизни, так это то, что только наши взгляды влияют на избираемые нами направления, а не сами факты как таковые. Это необычайно важное обстоятельство в связи с тем, что на его основе регулируется вся наша деятельность и строится наша индивидуальность. Классическим примером такой игры субъективных представлений в человеческих действиях является высадка Цезаря в Египте. Как только он выпрыгнул на берег, споткнулся и упал на землю, римские солдаты сочли это за неблагоприятное предзнаменование. Какими бы смелыми они ни были, тем не менее повернули бы назад и вернулись, если бы Цезарь не раскинул руки и не крикнул: «Ты в моих руках, Африка!» Мы видим здесь, насколько ничтожен причинный характер действительности и как его влияние может быть сформировано и определено организованной и хорошо развитой личностью. Этот тезис верен и по отношению к психологии толпы и ее связи с благоразумием: если психология толпы и уступает здравому смыслу, то это происходит не потому, что как то, так и другое были причинно определены ситуацией, а потому, что оба представляют собой спонтанные точки зрения. Обычно здравый смысл не проявляется до тех пор, пока не испробованы ошибочные точки зрения.Возвращаясь к описанному случаю с мальчиком, мы можем сказать, что вскоре он оказался в сложном положении. Никто его больше не любил, у него не было успехов в учебе, но тем не менее он продолжал вести себя как и раньше. Его поведение, постоянно раздражавшее других, стало в полной мере отражением его личностных качеств. И что же происходило? Как только он начинал кому-нибудь мешать, его тотчас наказывали. Он получал плохие отзывы, а родителям посылали письма с жалобами. Так продолжалось до тех пор, пока родителям не посоветовали забрать мальчика из школы, так как его посчитали не готовым к школьной жизни.Возможно, никто не был так доволен данным решением, как сам мальчик. Ничего большего он и не желал, в чем и проявилась логическая последовательность его образа поведения. Это было ошибочное отношение, но, принятое однажды, оно стало проявляться постоянно. Он совершил основную ошибку, когда поставил перед собой цель быть всегда в центре внимания. И если его и следовало наказать за какую-то ошибку, то нужно было наказывать именно за эту. То, что он постоянно пытался заставить мать служить ему, было результатом этой ошибки. Подобным результатом было и то, что он действовал как король, которого после восьми лет абсолютной власти вдруг лишили трона. До того, как его свергли с трона, он был единственным существом для своей матери, а она — для него. Затем появилась сестра, и он яростно боролся за то, чтобы вернуть потерянный трон. Это была его следующая грубая ошибка, но нужно признать, что она не предполагала врожденной испорченности или порочности. Злобность развивается прежде всего тогда, когда ребенок оказывается в ситуации, к которой он полностью не подготовлен и ему предоставляется возможность бороться без какого-либо руководства. Возьмите, к примеру, ребенка, который не был подготовлен к ситуации, когда он перестал быть центром всеобщего внимания. Вот он в школе, где учитель должен разделить свое внимание на многих и раздражается, когда ребенок требует больше той доли заботы, которая предназначена ему. Подобная ситуация опасна для избалованного ребенка, но априори он далек от злобы и неисправимости.Понятно, что в случае с мальчиком конфликт должен был развиться между его личной моделью жизни и нормой поведения, требуемой школой. Конфликт можно представить в виде диаграммы, изобразив на ней направление и цель ребенка и цель, поставленную школой. Эти цели будут иметь различное направление. Но все то, что происходит в жизни ребенка, определяется его целью, и нет ни единого движения, так сказать, во всей его системе, кроме как в направлении этой цели. С другой стороны, школа ожидает обычной модели поведения от каждого ребенка. Конфликт неизбежен. Однако школе не удается оценить психологическую подоплеку ситуации, да она и не пытается делать это, как не пытается и обнаружить источник конфликта.Нам известно, что жизнь ребенка мотивируется всепоглощающим желанием заставить мать служить ему и только ему. В его психологической жизни все сводится к мысли: я должен командовать матерью, только я должен обладать ею. Но от него ждут другого. От него хотят, чтобы он работал один, следил за своими учебниками и тетрадями, содержал все свои вещи в порядке. Это все равно, что запрячь скакового жеребца в грузовую повозку.Конечно, поведение мальчика в данной ситуации далеко не лучшее, но когда нам известны действительные причины, мы уже более склонны к сочувствию. Бесполезно наказывать мальчика в школе, потому что это будет его постоянно убеждать в том, что школа — не место для него. Когда его исключают из школы или когда родителей просят забрать его, мальчик еще более приближается к своей цели. Его ошибочная модель апперцепции действует как ловушка. Он чувствует, что он выиграл, потому что мать действительно находится в его власти. Она опять должна посвящать себя исключительно ему. А это как раз то, что ему надо.Когда мы выясняем истинное положение вещей, мы должны признать, что бесполезно искать ту или иную ошибку и наказывать за нее ребенка. Предположим, например, что он забыл книгу — было бы удивительно, если бы нет, — потому что, когда он ее забывает, матери есть чем заняться. И это его действие не есть нечто изолированное, а часть всей его модели личности. Учитывая, что все проявления личностных качеств неотъемлемые части единого целого, мы можем видеть, что мальчик действует лишь в соответствии со своим стилем жизни. А тот факт, что он поступает последовательно, в соответствии с логикой своей личности, опровергает любое предположение, что неспособность справляться с задачами школьной жизни есть результат слабоумия. Слабоумный человек не может выработать свой собственный стиль жизни и следовать ему.Этот очень сложный случай поднимает еще один вопрос. Все мы в некоторой степени находимся в ситуации, сходной с той, в которой оказался мальчик. Наши собственные модели и представления о жизни никогда не находятся в полной гармонии с принятыми в обществе традициями. В былые времена общественные традиции были святы; сегодня мы осознаем, что нет ничего неприкосновенного или твердо установленного относительно социальной жизни человека. Она находится в процессе постоянного развития, и движущей силой в этом процессе является борьба индивидов в самом обществе. Социальные институты существуют для людей, а не люди для социальных институтов. Спасение индивида заключается в наличии у него социальной направленности, но она не предполагает тем не менее втискивание его в это «прокрустово ложе».Вышеизложенные размышления по поводу положения индивида в обществе, лежащие в основе доктрины индивидуальной психологии, с особой остротой обращены к школьной системе и ее отношению к плохо приспособленным детям. Школа должна научиться видеть в ребенке личность, обращаться с ним как с личностью, как с ценностью, которую необходимо взрастить и развить, и в то же время она должна научиться использовать психологическую интуицию при оценке отдельных действий ребенка. Она должна рассматривать эти отдельные поведенческие акты, как мы уже отмечали выше, не в виде отдельных нот, а в контексте единства личности.

Categories: Развитие Tags: Метки: ,
Текст перед ссылками: художественное литье светильников Текст после ссылок: Яндекс.Метрика