Веды и Тантры

Вистоках индийской философии можно различить две традиции – ведическую, арийскую, принесенную в Индию скотоводческими племенами с патриархальной организацией, с богами мужского пола, ведущей ролью мужского начала, творческого абсолютного Духа и т.п., а также тантрическую, доарийскую, уходящую корнями в земледельческие магические обряды эпохи матриархата, с женскими божествами, ведущей ролью активного женского начала и творческой энергии – Шакти. Хотя тантрическая традиция, по всей вероятности, значительно старше ведической, ее положения начали письменно фиксироваться лишь в конце прошлой эры. Само же слово Тантра встречается уже в «Ригведе»:

«Когда дружественно настроенные друг к другу брахманы собираются совместно, с быстро движущимися умами, для искренней беседы, они прогоняют от алтаря невежд и провозглашают знание Вед.

Эти невежественные люди, не следующие по пути брахманов и жертвователей Сомы, создав греховные слова и будучи Сирих, распространяют Тантру, не обладая Знанием.»

Очевидно, тантризм, благодаря своей неотвлеченности, с глубокой древности пользовался широкой популярностью и влиянием, представляя собой сильнейшую оппозицию ведической традиции: ведущая роль женского начала в тантризме влечет многочисленные последствия, делающие его едва ли не альтернативой учению Вед.

Для нас эта альтернативность представляет интерес в первую очередь с точки зрения Йоги. В самых общих чертах можно определить, что если ведическая традиция придает решающее значение лишь фундаментальному, «конечному» йогическому опыту Самопостижения и ограждается от всего промежуточного как от искуса Майи, то тантрическая традиция занимается исследованием именно процесса Самопостижения, то есть различных форм и ступеней «промежуточного» йогического опыта, а также способов их достижения.

Сразу же следует уточнить, что в действительности уже давно не существует разделения на «чисто ведическую» и «чисто тантрическую» традиции, поскольку на протяжении всего развития индийской философии отчетливо наблюдалась тенденция к взаимопроникновению этих двух течений. Действительно, когда речь заходила об определении фундаментальной реальности, лежащей в основе как мира, рисуемого сознанием, так и самого сознания, тантристы не могли не обращать внимания на уже имеющийся опыт такого определения в ведической традиции; и наоборот, когда требовалось все-таки дать какую-то теоретическую картину относительной реальности, разделенной на зрящего и зримое, ведантисты широко использовали тантрические идеи.

Однако раздельное рассмотрение двух традиций, будучи чисто условным приемом, не просто способствует систематическому изложению материала, но помогает выявить их «функциональные структуры», и тем самым глубже понять их скрытые механизмы. Способность же ориентироваться среди «глубинных течений» позволяет, используя эти течения сознательно, избежать того обычного разочарования, когда на половине пути оказывается, что когда-то очень давно ты ошибся дверью.

Начнем с того, что хотя восстановление связи человека с «остальной» реальностью является главной темой обеих традиций, основной ИНСТРУМЕНТ этой связи понимается ими различно: если для Веданты таковыми выступает сознание человека, то для тантризма – его тело. Далее, если основным МЕТОДОМ ведического самопостижения служит так называемый духовный опыт – изменение отношения между воспринимающим субъектом и воспринимаемым объектом, то есть изменение самосознания самого актуального субъекта восприятия (при этом актуальный объект восприятия может оставаться и без изменений), то основным методом тантрической традиции служит так называемый мистический опыт – изменение актуального объекта восприятия (побочным, но не обязательным эффектом этого может быть и частичное изменение актуального воспринимающего субъекта).

Следовательно, различны и их «ПРОМЕЖУТОЧНЫЕ ЦЕЛИ». Если для ведической традиции таковая состоит в последовательном изменении субъекта восприятия, то есть актуального воспринимающего («зрящего»), то для тантрической – в последовательном изменении объекта восприятия, актуального воспринимаемого («зримого»).

Несмотря на различие в инструменте, методе и промежуточных целях, теоретически обе традиции в конечном итоге представляют собой Йогу и преследуют единую цель. Фактически же в наших условиях следование той или иной традиции подразумевает, как это будет показано, различие и в КОНЕЧНЫХ ЦЕЛЯХ.

Итак, если первым парадоксом было то, что при утверждении существующего, уже имеющегося Самоосуществления последовательно ведический подход исключает возможность какой-либо Садханы, то второй парадокс звключается в том, что возможность достижения Самоосуществления путем реально существующей тантрической Садханы остается весьма проблематичной.

Сущность тантрической Садханы состоит в развитии способности к внутренним, скажем так, – интроспективным восприятиям, в проникновении во вселенную, «потустороннюю» нашим закрытым глазам. Такой мистический поиск требует огромного труда и веры, полной и безоглядной отдачи ему всех наших стремлений.

Эти качества встречаются крайне редко, можно сказать, почти не встречаются. Далее, по этому пути невозможно продвигаться самостоятельно, поскольку здесь постоянно требуются все новые и новые вполне конкретные специальные знания и навыки, которые не могут быть почерпнуты из книг или из глубины души. В достаточной мере эту специальную информацию, а также руководство по ее использованию может предоставить только посвященный учитель, то есть наследовавший свое искусство от другого посвященного учителя и продолжающий линию преемственности, начало которой теряется где-то в далеком прошлом. Найти такого глубокого учителя, действительно способного обучить Йоге, практически невозможно, поскольку он сам выбирает себе учеников. Следующее и, наверное, самое большое «но» тантрической Садханы состоит в том, что на пути мистического опыта очень трудно выдержать Йогу: существует постоянная тенденция сойти на путь Магии, то есть освоения бесконечного разнообразия побочных эффектов этой Садханы.

Поскольку же в преобладающем большинстве случаев она все-таки сводится к магии, говорится о фактическом различии конечных целей в случае следования различным традициям. Тем не менее, знакомство с Йогой начинается, как правило, именно с тантрической традиции. Будут ли это какие-то формы практики или строй мышления, – все здесь, казалось бы, на виду, и «что делать» не оставляет сомнений. В этом смысле можно сказать, что тантрическая Садхана представляет собой не что иное, как «сигнальную» Йогу, «парадный подъезд», с которого входят в Йогу. И действительно, единицы «проходят к цели» именно этим путем. Но для остальных он оказывается одним из увлекательных (если они приходят к магии), печальных (если они приходят в больницу) или скучных (если они никуда не приходят) приключений их жизни. Есть и такие, которые однажды сознают, что этот путь являлся для них «уловкой», – что он привел совсем не к тому, к чему они сознательно стремились (например, читать чужие мысли или садиться в позу Лотоса), а к ведическому Самопостижению; в этом случае человек, как правило, оставляет какие-либо формы инструментальной практики, непосредственно обращаясь к духовному вопрошанию «кто Я?».

Итак, тантрическая Садхана – это действительно путь к Самопостижению, но это путь единиц. Ведическую же Йогу, которая в форме духовного поиска «зрящего» (Ты – То) открыта для каждого, поначалу мало кто способен рассматривать иначе как «теорию» и поэтому люди в основном начинают свою «практику» Йоги именно с широко известных и, как им кажется, «очевидных» в своей конкретности форм тантрической Садханы. Таким образом, возникает необходимость не просто познакомить этих людей со сложностью проблем, составляющих данную область человеческой деятельности, но и в какой-то мере указать на их неочевидность. В частности, способствовать этому может выяснение истоков тантризма.

Categories: Этно психология
Яндекс.Метрика