Лингвопсихология

Терминлингвопсихология, или лингвистическая психология, образован по образцу многих уже устоявшихся терминов. Так, психолингвистика – исследование предмета лингвистики методами психологии (в частности, с помощью психологических экспериментов), социолингвистика – исследование предмета лингвистики методами социологии (в частности, с помощью социологических опросов и т.п.). За пределами языкознания – математическая физика – исследование предмета физики математическими методами.

В отличие от психолингвистики, лингвопсихология – исследование предмета психологии (человеческой ментальности, эмоций, сознаний, перцепции) лингвистическими методами, через призму обыденного языка. В этом родство с лингвистической философией – особенно в традиции оксбриджской школы (т.е. в Оксфорде и Кембридже) – исследование философских понятий через призму обыденного языка.

Однако лингвопсихология не стремится к собственно психологическим научным результатам. Наша задача состоит в том, чтобы методами контрастивной лексической семантики выяснить, какова семантика терминов человеческой духовности.

Рассмотрев же, как реально употребляются эти термины в классической и современной художественной (то есть, не профессиональной психологической) литературе, мы документируем и исследуем не только расхожие мнения данного этноса о духовности, но и востребованность выразительного потенциала языка в характеристике этой духовности. Сопоставив результат с употреблением терминов в психологии, мы поможем психологам установить, насколько далеко они в своем исследовании отошли от обыденных представлений. В качестве полигона лингвопсихологического исследования наша группа – Д.В. Подругина, Л.В. Воронин и А.И. Сергеев – выбрала поле эмоций в русском, английском и немецком языках.

Психологи еще не доказали со всей несомненностью, что эмоции одинаковы у всех народов. Зато сопоставляемые обыденные языки показывают: носители разных языков на эмоции смотрят по-разному. Мы как лингвисты не можем навязывать психологам каких-либо выводов об их предмете. Наши наблюдения ограничиваются описанием и сопоставлением языков, а также уточнением понятий общего языкознания.

В частности, из рассмотрения семантики лексем класса “эмоции” мы приходим к выводу о неполной адекватности термина семантическое поле для описания лексики. В метафоре семантическое поле ведущей является аналогия с магнитным полем, в котором действуют силы, сближающие в пространстве различные частицы. Лексемы, входящие в семантическое поле, притягиваются друг к другу под действием этих магнитных «семантических» сил. Другая трактовка «поля» – как сельскохозяйственного понятия, «поля», в котором произрастают различные растения. По наблюдениям лексикографов, значения целых лексических пластов языка довольно наглядно можно задать, указав на соотнесенность элементов между собой и на их отличия от элементов других пластов. Например, так можно описать термины родства, глаголы движения, партономию частей тела и т.п. Семантика отдельного слова приравнивается в некоторых теориях взаимодействию семантической темы слова с понятийным полем, в которое это слово входит.

«Полевой» подход, несмотря на значительные достижения в практическом применении, критикуется с различных точек зрения.

Во-первых, вряд ли весь лексикон языка можно целиком, без остатка (без семантических лакун), подразделить на семантические поля: многие языковые единицы семантически нечетки .

Во-вторых, метафора поля затушевывает семантическую многогранность каждого отдельного слова . А ведь лексикон (в отличие от универсальной грамматики) конкретного языка должен содержать сведения только о неповторимых особенностях лексических единиц

В-третьих, группы лексем, организованных хаотически, не поддаются организации в поля . Причесывание под одну гребенку столь разнообразных сущностей не адекватно языковому материалу, а бесконечная корректировка заставляет отказаться от гипотетического общего прототипического значения для поля . В теории прототипов, разрабатываемой особенно активно в последние годы, пытаются справиться с некоторыми из этих затруднений , например, используя социально и контекстно обусловленный «коэффициент принадлежности» данного элемента к некоторому полю, ср.. Но и такой подход не помогает отразить реальное употребление лексических единиц в речевой деятельности .

Кроме того, у метафоры поля нет «человеческого лица», объясняемые с ее помощью закономерности характеризуются как что-то вроде физических событий, не зависящих от чьей-либо воли. В эпоху физикалистских объяснений (примерно до начала 1980-х гг.) от человеческого фактора вообще старались отвлечься: идеалом лингвистического описания был автоматически работающий механизм. Такой подход и сегодня очень широко применяется. Однако размышления над теорией человеческого действия в рамках лингвопсихологии наводят на следующую мысль: а почему бы не воспользоваться аналогиями между продуктами человеческого духа (единицами языка) и человеком в его деятельности?

Я утверждаю, что понятие “семантических деревня” позволяет описывать соотношения между элементами классов эмоций не менее прозрачно, чем понятие семантического поля. Семантическая деревня не только охватывает отнесение лексемы к некоторой группе семантически и понятийно сходных лексем, но и учитывает вхождение некоторых из этих элементов – «жителей семантической деревни» – в ту или иную семью слов (в словообразовательном понимании этого термина). Предлагаемый образ позволяет описывать синтаксические, семантические и прагматические свойства лексических единиц в речи.

Подобно «селянам», лексические единицы, во-первых, «живут» в некотором месте – обладают общей семантикой, а потому-то и входят в лексико-семантическое объединение.

Яндекс.Метрика